Тем более, внимательно оглядев полученный пакет, Турецкий был убежден, что явных улик на послании не обнаружится. Анонимщик «косил» под безграмотную уголовщину, но ни отпечатков пальцев, ни каких-либо отличительных признаков бумаги или конверта, по которым можно на преступника выйти однозначно, экспертиза не найдет. Только людей от работы отвлекать. Разве что патрон можно в криминалистическую лабораторию отдать при случае. Может, определят, на каком заводе выпущен, когда, куда отправлялась партия, где его можно было достать… Но и это не к спеху. И без особых надежд на успех.

Турецкому грозили часто. Он уж и не припомнит, когда в первый раз получил подобную анонимку от представителей криминальной среды. Где-то на заре следственной карьеры. Поначалу реагировал на них, докладывал, пытался выяснять. Расстраивался. Но с годами научился относиться спокойней. Тем более что угрозы уголовников были, как правило, не более чем «пугалки» — обычная реакция людей, которые сами боялись Турецкого как огня и стремились хотя бы таким образом компенсировать собственные страхи. До реальной угрозы жизни доходило нечасто. В последний раз, пожалуй, только «законник» Сапин был близок к цели. Спасибо Галочке Романовой — уберегла…

Значительно опасней были намерения совсем у других «анонимщиков». «Интеллигентные» письма и «случайные» встречи с аккуратными неприметными людьми с военной выправкой стали нормой, с тех пор как уровень дел старшего следователя Генеральной прокуратуры поднялся до бизнес-элиты и высших эшелонов власти. Кажется, впервые встретился Александр Борисович с таким «бойцом невидимого фронта», расследуя серию убийств в «Ленинке».

Неважно. Важнее, что причиной угроз этих «товарищей» были даже не конкретные дела Турецкого, а само присутствие его в качестве фигуры на правовом поле. И хотели бы они мешающую фигуру с этой доски убрать. И возможности у них были серьезнее, чем у самой крутой организованной преступной группировки.